ЦИГАЛЬ ВЛАДИМИР ЕФИМОВИЧ

 

 Цигаль Владимир Ефимович. Родился 17.09.1917 г. в Одессе. Живет и работает в Москве. В 1948 г. окончил Московский государственный художественный институт им. В. И. Сурикова по мастерской Р. Р. Иодко. Учился у В. Н. Домагацкого и А. Т. Матвеева. Государственная премия СССР 1950 г. за скульптурную композицию «В. И. Ленин-гимназист» (1949). Золотая медаль АХ СССР 1963 г. и Государственная премия РСФСР им. И. Е. Репина 1966 г. за памятник Герою Советского Союза генерал-лейтенанту Д. М. Карбышеву в бывшем немецко-фаши­стском концлагере в Маутхаузене (1962, Австрия). Серебряная медаль им. М. Б. Грекова 1969 г. за создание мемориального комплекса «Музей советско-польской дружбы» в деревне Ленино (Белорусская ССР, 1968). Ленинская премия 1984 г. за мемориальный комплекс «Героям гражданской войны и Великой Отечественной войны 1941- 1945 гг.» в Новороссийске.

 Среди основных работ также: «Юный десантник» (1948), «Ком­позитор Д. Б. Кабалевский» (1964), портреты - Героя Советского Союза В. А. Ботылева (1965), скульптора И. М. Чайкова (1965), Рихарда Зорге (1968); памятники С. Есенину (1972, Москва), генерал- лейтенанту Д. М. Карбышеву (1980, Москва), Рихарду Зорге (1985, Москва и в Баку, 1981), «Другу детей Н. Ф. Филатову» (I960, Москва), скульптурная композиция «Георгий Победоносец» (1998, Москов­ский Кремль). Автор книг об учителях и творчестве - «Не переста­вая удивляться» (1986, 1997).

 Действительный член АХ СССР (1978). Народный художник СССР (1978) и РСФСР (1968). Секретарь правления СХ СССР (1968- 1973). Действительный член Академии художеств Кыргызской Рес­публики (1998). В 1942-1944 гг. - художник Главного политуправления Черноморского флота. Участник Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.

 Автопортреты времени

 статья искусствоведа Сергея Орлова, посвящённая творчеству В.Е. Цигаля)

 Монументальный скульптурный фрагмент обнаженного женского тела. Фрагмент, напоминающий архитектурное сооружение. Камерный, можно сказать поэтический мотив становится сомасштабен собору. Рядом с осуществляемым замыслом его автор – скульптор-монументалист. Он в десятки раз меньше создаваемой статуи, но без его энергии статуя не оживет! Масштаб статуи зримо представляет тяжкий физический труд автора и диапазон его замысла.

 Этот автобиографический сюжет запечатлел скульптор Владимир Ефимович Цигаль. Созданная им рельефная композиция «Скульптор-монументалист» (2000-е) воспринимается как выражение творческого кредо. Как истинный скульптор, Владимир Цигаль мечтает о самой величественной, самой совершенной статуе. Камерная тема заслуживает быть запечатленной в монументальном масштабе. Очерчивая контуры груди, торса, бедер, скульптор формирует новый, еще не исследованный материк.  Говорят, что монументальность скульптуры не в ее размере, а в ее замысле. Цигаля можно назвать монументалистом замысла. Портрет своего друга – скульптора Юрия Александрова (1990-е) он трансформировал в композицию, сюжетом которой стала игра величин. Рядом с большой мраморной головой маленькая фигурка скульптора в момент напряженной работы (автопортрет). Благодаря контрасту масштабов портретная голова уподобляется архитектуре.

 

 Тема крика, экспрессивной эмоции была и остается вечно актуальной. Мастером мимических страстей был знаменитый австрийский скульптор эпохи барокко Франц Ксавер Мессершмидт.  Он создал серию «характкрные головы». В скульптурной голове кричащего мужчины он запечатлел ужасающую силу крика и, вместе с тем, наслаждение надрывностью крика. Вдохновившись образами Мессершмидта, Цигаль также устремился в мимику страстей. В графической композиции «Безумный мир» (1992) Цигаль изобразил голову демона крика на фоне круглого, выпуклого зеркала земного шара. Вся поверхность Земли, как ковровым орнаментом, покрыта контурными изображениями людей. Им тесно, им не хватает жизненного пространства. И только Великий крик способен раздвинуть границы мира!

 Владимир Ефимович Цигаль – скульптор-монументалист, но существует не менее значительная грань его творчества – графика и камерная пластика. Станковая пластика и графика 1990-х – 2000-х годов – яркий пластический эксперимент. Художник экспериментирует не только с формой, но и с символическими категориями – возрасты жизни, зеркала, отражения, метаморфозы лица, раны Земли, красота и уродство, жизнь и смерть… Художник создал большую серию бронзовых рельефов, выдержанных в единой стилистике и связанных общей напряженной эмоциональной нитью. Основой рельефов послужили рисунки, исполненные фломастером и карандашом. В них художник зафиксировал постоянно возникающие идеи и ассоциации. В рельефах и небольших объемных композициях графические замыслы обрели завершенную предметную форму. По сути рельефы образуют развернутую в пространстве книгу. Все композиции обрамлены в массивные, глубокие деревянные рамы. Это придает им архитектурную значимость и стилистическое единство.

 Во всех работах единое связующее начало – они в той или иной мере автобиографичны. Художник представляет мир проницаемым до скрытых глубин. Проницаемо тело Земли. Цигаль сопоставляет земной шар и морскую мину. Если перегружать Землю оружием, она уподобится мине.

 В скульптуре "SOS" (2000-е) соединены два облика Земли – мифологический и апокалиптический. Она возвышается на спинах трех слонов, она ощетинилась острыми шипами, иссечена глубокими расколами. Она гротескова как фантастический зверь. Она уже не планета, а живое страдающее существо. С точки зрения пластики физическая форма Земли не представляет особого интереса. Из космоса она видится простым шаром. Цигаль вылепил ее как сложное многоракурсное тело с выступами и провалами. Торчащие дула орудий, конусы баллистических ракет уподобили ее фантастическому боевому механизму «звездных войн». Перегруженную оружием планету художник ассоциирует с трагической историей ХХ столетия. Но у гипотетических «звездных войн» есть альтернатива. Над земным шаром художник изображает фигурку обнаженного мальчика, радостно приветствующего мир. Он гений и посланец будущего, и художник надеется на его спасительную миссию.

 Над ландшафтом Земли, над ландшафтом городов возвышается фигура гиганта – это Владимир Маяковский.Небольшая композиция «Маяковский в Америке» (1990-е) производит впечатление монумента масштабному поэтическому слову и масштабному видению мира. Фигура Маяковского вырастает как наклонная башня, но она устойчива и незыблема. В книге «Мое открытие Америки» Маяковский писал, что Америка, Нью-Йорк в постоянной стройке. Ломают десятиэтажные дома, чтобы строить двадцатиэтажные, ломают двадцатиэтажные, чтобы строить тридцатиэтажные, ломают тридцатиэтажные, чтобы строить сорокаэтажные … Такие «ступени роста» соответствовали созидательной энергии поэта. Открывая Америку, Маяковский открыл и океан. Он ощутил, что океан – дело воображения. Справа нет земли до полюса, слева нет земли до полюса, а над тобой, быть может, Атлантида… Скульптор выявил характер и диапазон личности поэта. Он многократно возвышается над небоскребами. Вновь, благодаря контрасту масштабов, выявляется истинная значимость портрета.

 Иной образ – рельеф «Сергей Есенин» (2000-е). Футуристический и одновременно трагический портрет. Лицо в разбитом зеркале, разлетелись цилиндр и трость, сквозные прорывы рассекли плоскость рельефа. Вечный поэтический бунт, надлом, надрыв и звон падающих осколков. Кажется, начинают действовать и сбываться дурные предзнаменования. Но их перекрывает калейдоскоп футуристических сдвигов. Изображение выплескивается за пределы  рамы. Футуристическое зеркало совмещает события, зрительные картины, состояния персонажа. 

Эффекты зеркальности, проницаемости, расколотости бесконечно варьируются, становятся активным художественным приемом. 

Цигаль представляет мир проницаемым до скрытых глубин. В композиции «Милосердие» (1989), как вспышка молнии, возникает диаграмма расколотого сердца. Критическое мгновение – сердце пронзила трещина и оно разбилось надвое. Но из разделенных частей вырастают две руки, их соприкосновение восстанавливает цельность. Художник запечатлел вечный мотив руки и сердца. Портрет сердца – особого рода автопортрет, который невозможно исполнить с помощью зеркала.

Ядром книги бронзовых рельефов становятся автопортреты. В начале 2000-х Цигаль создал целую галерею метафорических автопортретов, запечатлевших эпический, почти шекспировский поединок со временем, пространством, драматическими событиями истории. Эта серия стала исповедью художника. Во время Второй мировой войны Цигаль служил в морском десанте, участвовал в освобождении Крыма и во многих других военных операциях. Его жизнь неоднократно подвергалась смертельной опасности. Но в любых экстремальных условиях он имел при себе карандаши и блокноты, делал быстрые и точные натурные зарисовки. Именно такой драматический момент запечатлен в скульптуре «Военный художник» (2000). Цигаль изобразил себя балансирующим на взрывоопасном пьедестале – круглой морской мине. В его руках блокнот и карандаш. Он делает быструю документальную зарисовку. Художник вступает в спринтерский поединок с угрожающими обстоятельствами. 

Вероятно нет ничего ужаснее, чем гибель в морской пучине. Морская мина - одно из самых страшных изобретений человечества. Композиция «Две Германии» (1996). Тело обнаженной женщины рассечено глубокой раной. Ее почти распятое тело возвышается над бездной моря. На море ни паруса, ни чаек, ни силуэтов кораблей, только круглая плавучая мина. На ней пританцовывает и играет на гармони бесшабашный, беззаботный матрос. Быть может это аллегория беззаботности и фатализма. 

В графике и рельефах Цигаля антискульптурная неустойчивость. Теряется опора, земля уходит из под ног. В рельефе «Крушение» (1993) под ногами человека открывается бездонный разлом. Земля, как тонущий Титаник, раскалывается надвое. В другой композиции поверхность земли сплошь закрыта бегущими оскаленными волками. По морю волков, по спинам волков бежит обнаженный подросток, быть может, современный Маугли… Подросток проходит школу выживания. Неустойчива и уязвима балансирующая фигура Мейерхольда («Мейерхольд», 2000-е). Кажется, он тоже чувствует под ногами мину. Ему некуда ступить, он напряжен как струна, он силится увидеть источник угрозы. Мейерхольд одновременно и Каин, и Авель, и Великий крик! 

Художник - мишень, его жизнь не шелковая нить, но колючая проволока. В композиции «Колючая проволока и цветок» (2000-е) возник мотив зеркала (сквозной рамы). Однако это не простое, пассивно отражающее зеркало, оно может предупреждать об опасностях. Плоскость сквозного рельефа пересечена металлическими лезвиями с шипами. Это новое воображаемое оружие – гибрид сабли и  колючей проволоки. Голова – автопортрет художника находится в опасной, смертоносной зоне. Одно неверное движение и спящая до поры гильотина может ожить. В руке художника цветок, как спасительный талисман, помогающий преодолеть все опасности пути. Цветок, как факел мира, освещает путь в лабиринте колючей проволоки. 

Борьба творческой энергии с косностью материи и времени. Таков внутренний пафос скульптурного «Автопортрета» Владимира Цигаля (2007 г.). Необычна его композиция. Прямоугольное поле бронзового рельефа ассоциируется с зеркалом. Но зеркало оказывается магическим, способным сжимать и поглощать черты лица. Чтобы увидеть в нем свое отражение, необходимо вновь и вновь вступать в поединок, отстаивать право на жизненное пространство, раздвигать границы времени. Лицо с выражением предельной концентрации воли рассекает плоть зерцала. Взгляд взламывает плоскость металлического блока подобно лаве, разрубающей толщу ледника. Зерцало не отражает, не льстит, оно подчиняется воле творческой личности. 

В композиции «И я когда-то был молодым» (2000-е)  показано то, лежит за пределами видимости. А именно то, что в каждом человеке есть самоощущение юности. Это точка отсчета, которая неизменно ведет человека, побуждает к активному действию. Художник совмещает два автопортрета – в юности и в преклонные годы. Юноша снимает маску преклонных лет и происходит чудо – открывается портрет внутреннего самоощущения. Два лица не противостоят друг другу, но неразрывно связаны единой сущностью и судьбой. Внутри воображаемого пространства двух лиц время спрессовано и уплотнено. Именно в предельно концентрированном и, вместе с тем, беспредельном пространстве памяти происходят чудесные метаморфозы.

В рельефе «Два возраста» (2000-е) два профильных автопортрета связуют две руки. Их легкое, воздушное прикосновение становится мостом воображаемого диалога с самим собой. Руки – «дорога жизни» от прошлого к будущему, они соединяют два возраста. Руки становятся метафорой времени, связи возрастов, внутреннего самоощущения. Руки мастера материализуют мысли, воспоминания, события…

Композиция «Милосердие» (2000-е) также автопортретна. Обремененному сомнениями художнику является ангел юности в образе прекрасной девушки-музы. Она поддерживает художника в трагические минуты жизни. 

Графика и пластика Цигаля публицистична и экспрессивна. Одна из его серий посвящена поединкам гладиаторов. В рельефах и рисунках мы видим совершенные, непобедимые тела атлетов, несокрушимые горы мускулов. И эти тела оказываются уязвимыми, искалеченными, расколотыми как скорлупа. Гладиатор становится знаком неуправляемой, стихийной силы, которая сама себя губит. Искалеченные в поединке тела наглядно демонстрируют, что римская жажда крови не имеет перспективы. Поединок гладиаторов выглядит как битва Голиафов.  В рельефе «Чечня» (2000-е) один из поверженных соперников держит в руке собственную оторванную голову. Вражда и ненависть зеркально рождают ненависть и вражду. Именно поэтому сражающиеся гладиаторы предстают как двойники. Они либо оба побеждают, либо оба погибают. Художник изображает не сам поединок, а его финальную сцену. Исторические образы проецируются в современность и служат предупреждением. 

В поединках Цигаля нет натуралистических, шокирующих мотивов. Все строго. Гладиаторы чем-то напоминают актеров, исполняющих драматические «шекспировские» роли. Но это не уменьшает значимость представленных сцен.

Гладиаторы вынуждены сражаться, также как зеркала обязаны отражать. Художник избирает вечную тему противостояния красоты и уродства, жизни и смерти. В композиции «Отражение» (2000-е) обнаженная женщина стоит перед большим зеркалом в рост человека. Она доверила зеркалу отразить свою красоту. Но зеркало крадет изображение и заменяет его гротесковым зрелищем скелета. Зеркало, как спектроскоп, обнажает до костей. У древних греков существовало представление, что каждый человек имеет двойника (душу). Смотреть на свое отражение опасно, так как отражение может поймать душу, что чревато смертью. Художник представил не отражающее, но вездесущее, колдовское зеркало, открывающее путь в невидимое, в зазеркальную глубину явлений.

Метаморфозы двойников, возрастов и отражений… Две рельефные композиции Цигаль назвал «Метаморфозы жизни» (2000-е). Вечная тема возрастных обликов. В едином пространстве объединены фигуры ребенка, девушки, зрелой женщины, старухи. Три или четыре возраста никогда не догонят друг друга. Однако они едины. Фигуры тесно сомкнуты, словно стволы дерева, вырастающие из одного основания. Они – кариатиды времени, расположенные в соответствии с божественным порядком.

Сквозная композиция и контрформа – определяющие приемы в монументальных и станковых работах Цигаля. Вырезанный силуэт имеет свои магические свойства. Он и двойник, и зеркало, и тайное оружие, позволяющее осуществить невероятные замыслы. «Детектив» (2007) – ускользающе силуэтный, конспиративный персонаж-негатив. Вокруг него, как вокруг магнита, сконцентрированы ключи и отмычки для всех возрастов, обстоятельств и событий. Он управляет временем и направляет ход событий. Он осторожно ступает вокруг собственного сквозного силуэта, рисует причудливые орнаменты отпечатков подошв. Он вращается, перетасовывая собственные право-левосторонние отображения.

Сквозная форма концентрирует в себе прожигающую силу, или несет печать этой силы. Снаряды немецких «Тигров» прожигали насквозь броню американских «Шерманов». У Цигаля в скульптуре «Медсестра» (1975) сквозное изображение санитарного креста ассоциируется с незыблемой защитой. Возможности силуэтной формы неограниченны. Силуэт фигуры, геометрического знака, пейзажа и даже неба! В скульптуре «Воздушный налет» (2000-е) художник вновь изображает себя в годы войны. На этот раз опасность обрушивается с неба, заключенного в пределы четырехугольной рамы. В бронзовой раме (или окне) бронзовая картина, изображающая налет бомбардировщика. Художник всеми силами старается удержать огромную раму, не дать небу обрушиться и расколоться. В момент воздушной атаки небо из защитного щита мгновенно трансформируется в сквозной проем с рваными краями.

Зеркал бесчисленное множество, но самое внушительное из них – Земля. Она  – вместилище всех событий, хрупкий пъедестал военных и экологических катастроф. Своим творчеством Владимир Цигаль призывает беречь и ценить Землю.

 

Некоторые произведения: