Творчество Вячеслава Клыкова (1939-2006), автора всемирно известных памятников Сергию Радонежскому и Маршалу Георгию Жукову, а также 60-метровой Звонницы на Прохоровском поле, где в 1943 году произошло самое крупное в военной истории танковое сражение, вообще-то началось… с половецкой бабы.
Скульптор сам признавал, что отправной точкой его искусства стали каменные идолы (среди них и половецкая баба), которые стоят в заповеднике "Стрелецкая степь" Курской области, где он родился. Любой художник, говорил Вячеслав Клыков, "как бы проходит все культурные традиции прошлого, поэтому обращение к первобытному искусству… было для меня необходимым"[1]. "Умение читать каменные письмена - своего рода подготовительный класс в большое национальное искусство"[2].
По словам Михаила Клыкова, "отец из притащенных в мастерскую валунов создал огромное количество "идолов", "мой старший брат Андрей рос и взрослел в их окружении"[3].
Обращение к архаичным образам в 1960-е годы было крайне редким (и уже потому интересным) явлением в советском пластическом искусстве. Увы, эти ранние работы Вячеслава Клыкова не сохранились, а некоторые, по-русски выражаясь, были украдены. Приходится довольствоваться лишь их описаниями на страницах старых выставочных каталогов. Время от времени, правда, "идолы" вдруг всплывают, причем почему-то на заграничных аукционах.
В 1970-е, выйдя из "лавки древностей", Вячеслав Клыков шагнул дальше - и далеко в сторону от протоптанных дорог. В сериях "Торсы" и "Обнаженные", игнорируя стандарты "классической красоты", он поломал стереотипы обывательских преставлений о том, как должно ваять обнаженную модель.
Виктор Лебедев, знаменитый советский архитектор и художник, писал, что Клыков категорически не пожелал "соответствовать ожиданиям зрителей". Стремясь раскрыть духовную сущность образа с новой, неожиданной стороны, скульптор "заставляет поверить в значительность неожиданно проявляющей себя жизни тела, внешне странного, порой ущербного"[4].
Сам Вячеслав Клыков о "Торсах" и "Обнаженных" говорил так:
- Я хотел придать большую основательность своему пониманию формы. Я делал форму то более укрупненной, то напротив, утонченной. Преувеличивал или уплощал объемы.[5]
А еще Вячеслав Михайлович, которого мы прежде всего знаем по православным работам и монументальным откликам на великие события отечественной истории, однажды заметил:
- У 20-летнего человека - языческое ощущение мира: ликование от собственного здоровья, какой-то первобытной силы, безрассудная любовь к женщине, тяга к животным радостям. А в сорок лет вдруг начинаешь понимать, насколько ненадежно наше здоровье, как непрочны все эти мирские утехи… В творчестве возникают абсолютно иные мотивы[6]. Приходит пора выразить свой взгляд на окружающий мир. Пора размышлений о Человеке и его судьбе[7].
Вот так обычный паренек, родом из курского села Мармыжи, окончивший семилетку и строительный техникум, работавший сварщиком в артели "Красный коммунар", у которого во время учебы в Суриковке никогда не хватало денег на гипс, пройдя "подготовительный класс" - "истуканов", "баб", эксперименты с натурой, становился гордостью и достоянием национального искусства. Вячеславом Михайловичем Клыковым.
Лев КУЛАКОВ
[1] В.М. Клыков. "Беседа в мастерской". "Художник", № 2, 1990.
[2] Вячеслав Клыков: "Опора в корнях наших". "Рабочая трибуна", 1 февраля 1990.
[3] Из разговора с автором материала. Андрей Вячеславович Клыков (1962-2022), скульптор.
[4] В. Лебедев. "О некоторых тенденциях нашей скульптуры". "Советская скульптура" – 75», "Советский художник", 1977.
[5] "Знакомьтесь: скульптор Вячеслав Клыков". "Собеседник", № 1,1984.
[6] Из интервью Центральной студии документальных фильмов, 1992.
[7] "Знакомьтесь: скульптор Вячеслав Клыков". "Собеседник", № 1,1984.