В мастерской, у проекта памятника А.С. Пушкину в Михайловском. В центре Екатерина Белашова, справа сын Александр Белашов. Москва, 1958

ЕКАТЕРИНА БЕЛАШОВА. ПО СЛЕДАМ РУССКОГО ГЕНИЯ

Двадцать лет своей жизни Екатерина Белашова (1906-1971) отдала созданию образа Пушкина, обращаясь в портретах и памятниках к различным периодам жизни поэта.

Одним из лучших ее произведений стал монумент, установленный в Пушкинских Горах в 1959 году. Из переписки Екатерины Федоровны с Сергеем Гейченко (1903-1993), директором  мемориального музея-заповедника А.С. Пушкина «Михайловское» в Псковской области, видно, насколько напряженно и самозабвенно, несмотря на трудности и мучительную болезнь, скульптор  работала над монументом.

Она буквально шла по следам русского гения, много раз ездила в Заповедник, штудировала произведения Пушкина, литературу о нем, рукописи и автопортреты поэта. При создании композиции учитывались абсолютно все детали. Вплоть до того, что когда Екатерина Белашова стала сомневаться в правильности жеста правой руки у поэта, она решила встретиться с пушкинистами, которые объяснили ей, чем отличалась жестикуляция у Александра Сергеевича в повседневном быту и в те моменты, когда он, сидя за столом, создавал свои произведения.

Научный сотрудник музея-заповедника «Михайловское» С. М. Гаврилова рассказывает об истории создания памятника в Пушкинских Горах, а сайт ОМС показывает произведения Екатерины Белашовой, посвященные «Солнцу русской поэзии».

 

- Работая над памятником Пушкину, Белашова хорошо понимала сложность и ответственность стоящей перед ней задачи. «Я хорошо понимаю, что памятник Пушкину в Пушкинских Горах – это не просто еще один памятник Пушкину, он будет сооружаться в таком месте, которое самое по себе является памятником – Пушкинский заповедник. Поэтому задача, стоявшая передо мною, является особенно трудной и сложной, - отмечала она. – Я считаю порученную мне работу делом своей чести и постараюсь отдать ей весь свой скромный талант и умение.< > Пушкин неисчерпаем, в нем вся моя жизнь[1]».

Окончание работы над памятником планировалось на 1955 год, а установка его – на 1956 год. В этот период и начинается переписка между скульптором и директором Заповедника С.С. Гейченко, длившаяся на протяжении 16 лет (1954 – 1970). Последнее письмо Екатерины Федоровны С.С. Гейченко получил 12 ноября 1970 года, в нем она сообщала, что ей предстоит сложная операция. В мае 1971 года Гейченко пришло известие о кончине Екатерины Федоровны Белашовой. В личном архиве Гейченко сохранилось более 130 писем Е.Ф. Белашовой< >.

Екатерина Белашова и Сергей Гейченко (справа). Фото: Пушкинский ЗаповедникЕкатерина Белашова и Сергей Гейченко (справа). Фото: Пушкинский Заповедник

В письмах Белашовой в основном идет разговор о проблемах, связанных с созданием памятника. А таких проблем было много, прежде всего – творческих. Для того чтобы образ Пушкина получился живым, скульптор посещает места, связанные с Пушкиным, буквально идет по следам гения. В письме от 11 сентября 1955 года она пишет о том, что побывала в г. Пушкине, в лицейском садике «глядела Пушкина Баха», вспоминала свое пребывание в Михайловском, и благодаря этому ей «стало легче представлять».

     11 сентября 1955 года. < > Вспоминаю мое пребывание в Михайловском с большим интересом. Поездка, конечно, для меня имела большое значение – стало легче представлять, вернее, живее, и все стало проще в ощущении. < > Я начала работать. Монтирую и расчищаю гипсовую модель и начала этюд для рабочей модели.

< > В Ленинграде я была в детском (в Детском Селе, теперь Пушкин. – С.Г.), глядела Пушкина Баха и вечером уехала. < > Очень заболела нога и сейчас еще болит… Е. Белашова.

Один из сложных моментов в истории создания памятника состоял в том, в каком ракурсе и в каком «интерьере» разместить памятник на холме. В письме от 22 декабря 1955 года Белашова пишет о том, что они с архитектором Л.М. Холмянским «решили на холме соорудить легкую колоннаду».

     22 декабря 1955 года. < > Я с архитектором пришли к решению, которое я постараюсь описать. Мы решили на холме соорудить легкую колоннаду, среди нее будет А.С., к ней будет лестничный подход. По затее получается красиво, легко для глаза.

Когда мы ставили одну фигуру, да еще маленькую, получалось очень бедно. Ведь нельзя же 3 метра фигура и 10 постамент и все равно крошка. (Приехать я сейчас не могу. У меня стало хуже с ногами и сердцем. Сейчас приступаю к макету и лепке в размере задания.) Е. Белашова.

Работать над памятником было сложно из-за участившихся недомоганий Екатерины Федоровны, начались проблемы со здоровьем, особенно обострялись болезни в зимний период.

     «… Простите, что долго не отвечала, - пишет она в письме от 26 декабря 1955 года. – Собиралась писать Вам все время. Писать мне трудно, всегда кажется, что самого настоящего все равно не напишешь. Когда я думаю, то и слова проще, и отношение к человеку проще. А на бумаге сразу на все пуговицы застегиваешься. < >

Я трудно, особенно последние 14 лет, переношу декабрь и январь. Если жила бы лет 200 назад, я бы обязательно уходила в глухой скит на эти два месяца. Там бы отсиделась, одумалась один на один с деревьями и небом. Думаю, что это связано с тем, что обычно ревматизм обостряется в это время.

В мае 1956 году скульптор подписала договор на мастерскую и «переехала на новую квартиру».

     14 мая 1956 года. < > Я к великой своей радости подписала договор на мастерскую и переехала на новую квартиру. < > Мастерская хорошая, там осталось асфальтировать пол. Квартира на 7-м этаже, с хорошей панорамой города, и стадион[2] как на ладони (теперь буду болельщица футбола).

Договорились уже о станке и каркасе к Пушкину. Е. Белашова.

Несмотря на все трудности, «Пушкин подвигался». Самые сложные проблемы возникали в вопросах, касающихся самого проекта памятника, некоторая часть интеллигенции настаивала на общественном обсуждении этого проекта, да и к месту его размещения относилась неоднозначно.

     13 сентября 1956 года. < > Я работаю в институте[3], работаю в мастерской, и наш Пушкин подвигается.

Вам, наверное, уже прислали письмо о памятнике, потому что когда мне звонили, то сказали, что посылают вам письмо из отдела искусств в связи с памятником. Дело в том, что несколько человек из Ленинграда прислали письмо в Министерство культуры. Содержание письма (копию вам собиралась послать) в том, что эти товарищи не согласны с местом памятника – они считают, что он должен быть в Михайловском, и не уверены в самом проекте и хотят общественного обсуждения этого проекта. О проект пишут вульгарно, то есть что Пушкин смотрит на могилу, а рукой показывает на Михайловское. Как думаю я по этому вопросу, о месте постановки памятника можно еще подумать. В самом Михайловском ему будет уютнее. Об общественном обсуждении считаю, что проект достаточно присматривался. Сейчас о работе в размере памятника и больше половины уже сделано и «говорить» о нем поздно. < > Е. Белашова.

Несмотря ни на что, «работа ушла значительно вперед».

     17 января 1957 года. < > Работаю с интересом, только в мастерской очень холодно. Хотя я закаленная к холоду, но могу заболеть – чего не хочу. < > Была на днях в отделе искусств, мне показали новое письмо от Гордина, где он с некоторым устрашением отдела пишет о необходимости просмотра проекта А.С. Пушкина, что если этого не будет сделано, то потом могут быть более серьезные осложнения. Я им сказала, что до конца работы над А.С. Пушкиным в размере памятника, который сейчас я веду, я ничего никому показывать не буду. < >  Е. Белашова.

С каждым письмом отношения между скульптором и С.С. Гейченко становятся более теплыми, задушевными и доверительными: «Я плачу у Вас на груди», «Мне надоел бег с препятствиями» и т.д.

     2 февраля 1958 года.  < > Мне интересно увлекаться только в мастерской, а остальное я делаю по дому. В мастерской все время отрывают. Никому дела нет, как и когда работать, только обсуждают регулярно. < > Вот видите, я плачу у Вас на груди – надо же, чтобы меня хоть кто-нибудь пожалел. Мне надоел бег с препятствиями. Вчера ко мне приходил Илья Львович Фейнберг[4]. И критик Бескин[5]. Илья Львович о Вас очень хорошо говорил. Вы, наверное, его хорошо знаете. В целом ему Пушкин нравится – он на него произвел впечатление. Разговаривать было с ним интересно, у него есть свое представление Пушкина, и он делает акцент на своих приметах. Он говорит, что у Пушкина дрожали губы, что жест в жизни был широкий, а когда писал – был сдержан. У него было сомнение в жесте правой руки – но Бескин Осип Мартынович разбил его сомнения. Он согласился. Обоим им нравится общая гармония и легкость. По-моему, он стал лучше. Холодно в мастерской. Я простудилась. Наверное, надо показать еще писателям. Кому, не знаю. Всем не хочу. Е. Белашова.

Далее в письмах она продолжает сообщать о всех подробностях работы над памятником.

     3 мая 1958 года. < > Пушкина отформовали. Привыкаю к белому цвету, чтобы поправлять после формовки. < > Собираюсь приехать к Вам, наверное, выберемся из Москвы 15 июля. Мне надо будет за это время проработать Пушкина в гипсе на постаменте. Лев Моисеевич[6] вам послал рисунки фонарей. Мне кажется, что все очень сложные, надо проще. < > Е. Белашова.

     19 мая 1958 года. < > Пушкина отформовали. Проверяю гипс. Лев Моисеевич работает над макетом общей планировки, проверяет свой чертеж. Я думаю, никаких фонарей не надо. Поставить у начала лестницы два светильника, А общее освещение делать прожектором. Как говорили Вы, фонари в целом усложняют и ничего хорошего не дают. Е. Белашова.

     4 июня 1958 года. < > Недели на 2-е я еду к вам. < > Постараюсь привезти Холмянского. Он задерживает немного чертежи. Я на него Вам жалуюсь.

Я убеждена, что медлить с памятником вредно для дела. Как посадки на площадке для памятника? Очень хочется, чтобы они за этот год разрослись, хотя бы по большому полукругу – что поменьше, мы осенью посадили, и откроем памятник в июне. Это было бы хорошо. Е. Белашова.

17 июня 1958 года. < > Холмянский чертежи сдал, насколько я понимаю, что сделать проверку на воздухе всего памятника лучше в августе. Сейчас дожди, можно загубить гипсовый оригинал. Тем более, что его надо патинировать, а он еще сырой – сохнет медленно – в мастерской холодно. Я думаю, так числа 2 августа его поставят, хорошо, чтобы Вы приехали его поглядеть и благословить фигуру на литье, а постамент в перевод в камень. < > Е. Белашова.

К осени 1959 года здоровье  Е.Ф. Белашовой ухудшается, ей сделана операция. Но творческий дух горел в ней несмотря ни на что. Поддерживала она себя чтением молитв и чтением стихов Пушкина. Занимали ее и вопросы, связанные с посадками вокруг самого памятника. Для нее как художника это было не менее важно, чем установка самого памятника.

     18 сентября 1959 года. < > БОЛЬНИЦА < > 2 недели в больнице, операция прошла хорошо, сегодня разрешили первый раз встать и походить по палате. Кружится голова. Сидеть, говорят,  разрешат еще не скоро. (Гостей буду принимать лежа). После операции страшно хотелось, чтобы кто-нибудь сидел и гладил руки и просто говорил – чтобы слышать голос. В больнице свой мир. Свой круг интересов у больных, они живут чуть отрешенно от того, что делается за окном. < > Трудно бывает первые дни после операции. И я читаю великопостную молитву и стихи Пушкина. < > Будут ли посадки около Пушкина? Хорошо бы посадить. Я бы за памятником весь огород засадила – (пишу лежа). < > Е. Белашова.

Обращалась она к этой проблеме и позже.

     14 октября 1966 года. < > Говорят. У Пушкина все плохо растет. А почему бы горсовету Пушкинские Горы не выкопать ямы да заложить их на дне глиной, да привезти хорошей земли и посадить хорошие сосны да ясени. Поди все в пустую землю садят?

     (Надо было Пушкина поставить на другом месте в самом Михайловском.) < >

Екатерина Белашова на открытии памятника А.С. Пушкину в Михайловском.14 июня 1959 года. Фото: Пушкинский ЗаповедникЕкатерина Белашова на открытии памятника А.С. Пушкину в Михайловском.
14 июня 1959 года. Фото: Пушкинский Заповедник

Екатерина Белашова на открытии памятника А.С. Пушкинув Михайловском. 14 июня 1959 года.Фото: Пушкинский ЗаповедникЕкатерина Белашова на открытии памятника А.С. Пушкину
в Михайловском. 14 июня 1959 года.
Фото: Пушкинский Заповедник

На открытии памятника А.С. Пушкину в Михайловском.14 июня 1959 года. Фото: Пушкинский ЗаповедникНа открытии памятника А.С. Пушкину в Михайловском.
14 июня 1959 года. Фото: Пушкинский Заповедник

В некоторых письмах поражает способность скульптора схватывать с ходу, сразу сущность вещей и событий. В этом плане большой интерес представляет ее высказывание по поводу прочтения книги И. Новикова «Пушкин в Михайловском».

     18 июня 1961 года. < > От корочки до корочки прочитала «Пушкин в Михайловском» И. Новикова. Факты, наверное, все верные – но природы Пушкина он не отгадал – да, наверное и не мог отгадать – он сам – И. Новиков (я его видела три раза), был слишком домашний человек. И несмотря на всю – доброжелательность к Пушкину – он у него – Пушкин – очень уж провинциальный. < >

Памятник А.С. Пушкину, 1959. Бронза, гранит. Архитектор Л.М. Холмянский.Село Михайловское, Псковская областьПамятник А.С. Пушкину, 1959. Бронза, гранит. Архитектор Л.М. Холмянский.
Село Михайловское, Псковская область

Памятник А.С. Пушкину (фрагмент), 1959Памятник А.С. Пушкину (фрагмент), 1959

К зиме 1962 года у Белашовой очень сильно ухудшается зрение.

     12 января 1962 года. < > Я получила оба Ваши письма. Одно в больнице, другое дома. Поправляйтесь ради Христа скорее. Жизнь такая вероломная.

     А я с 22 декабря проснулась утром и стала плохо видеть. Я все рассматривала свою соседку, у нее не лицо, а розовое пятнышко, и все! Вчера до этого не читала и не видела (к очкам трудно будет привыкать), получила очки и пишу Вам. Говорят, осложнение от сахарного диабета и что хорошо, что так, могло быт хуже. Сначала я ждала, что пройдет, думала, может давление. Сейчас давление хорошее – 125 на 70, а вижу, как в музее импрессионистов. Вчера была в очках в мастерской – трудно мне будет привыкать. Когда я пришла домой из больницы и поглядела на себя в зеркало и не увидела себя – увидела нечто без глаз и рта и общее очертание. Я, знаете, покачнулась – каюсь – теперь спокойнее. Белашова держит себя в строгости. < > Говорят, что некоторые от рождения видят хуже. < >

     12 ноября 1970 года. (Москва, больница, 7 часов вечера)

     < > Мне, конечно, нельзя гневить небо – я всегда из этих неожиданностей пока выходила с честью. < >

В конце остается лишь добавить, что к своему адресату Белашова обычно обращалась так: «ангел мой, Семен Степанович», «дорогой мой лиходей Семен Степанович», «Идол из Михайловского», «Мой дорогой лесовик», «родной мой изверг», «Лесному Духу», «Дорогому сударю». А письма она имела обыкновение подписывать так: «Ваша преданная Марфа», «Вам преданная Марфа», «Всегда во мне Марфа кланяется своему идолу», «Шлет привет его барыня божественная Екатерина».

С.М. ГАВРИЛОВА

(Из Статьи «Скульптор Е.Ф. Белашова: письма к С.С. Гейченко».  Опубликовано по: «Михайловская пушкиниана. Сборник статей научных сотрудников музея-заповедника А.С. Пушкина «Михайловское». Выпуск 36, 2005)

[1] Гейченко С.С. Памятник великому поэту в Пушкинских Горах – Пушкинские Горы, 1991. – С. 5.

[2] Имеется в виду стадион «Динамо» (прим. сайта ОМС).

[3] Вплоть до 1965 года Екатерина Белашова преподавала в Строгановском училище (прим. сайта ОМС).

[4] Илья Фейнберг (1905-1979) – советский литературовед, пушкинист (прим. сайта ОМС).

[5] Осип Мартынович Бескин (1892-1969) – советский театральный и художественный критик (прим. сайта ОМС).

[6] Имеется в виду архитектор Лев Холмянский (прим. сайта ОМС).

Наш адрес

г. Москва, Староватутинский проезд, д. 12, стр. 3

Наши контакты

Секретарь правления секции скульптуры МСХ и ОМС
М.А. Камардина 8 (916) 806-78-21
Приемные дни: понедельник — среда, с 10.00 до 18.00

Секретарь дирекции ОМС
Н.А. Кровякова 8 (495) 472-51-51

Редактор сайта ОМС
М.А. Камардина 8 (916) 806-78-21

Поиск